Некоторые размышления об одной недавней отставке

+1
-112
-1

Казалось бы, какой сейчас, когда прогнозируемая и ожидаемая очень многими вот уже в течение почти полугода, отставка Сергея Вахрукова с поста губернатора Ярославской области стала свершившимся фактом, и на его политической карьере можно поставить большой и жирный крест, смысл возвращаться к фигуре этого человека? Тем более, что многие могут воспринять обращение к этой теме, как желание безопасно пнуть «лежащего».

Но смысл такой есть. Во-первых, потому, что лично я никогда не скрывал и всегда открыто выказывал своё негативное отношение к Вахрукову с самого начала его появления на политическом «небосклоне» ещё со времен «комсомольской» юности. А во-вторых и в главных, вернуться к этой теме и снова проанализировать некоторые этапы карьеры этого человека, попробовать понять, почему такая, в общем-то ординарная и достаточно «серая» посредственность смогла достичь немалой политической высоты и долгое время на ней оставаться, необходимо хотя бы для того, чтобы, по возможности, избежать повторения подобного в будущем.

Хотя отставка губернатора до вступления в силу закона о возврате к прямым губернаторским выборам, пусть и ограниченным в силу наличия искусственных барьеров, и предстоящее утверждение нового губернатора лишают возможности население области в ближайшие несколько лет самому определить, кого бы оно хотело видеть на этом важнейшем посту, но всё же, всё же…

Вот почему я хотел бы именно сейчас напомнить о статье моего земляка и тёзки Андрея Новикова, опубликованной в газете «Золотое кольцо» ещё в 1999-м году.

Её текст с небольшим предисловием уважаемого мной Александра Александровича Симона я и хотел бы предложить вниманию читателей.

Первоисточник: газета «Вечерний Ярославль», № 28 (61), февраль 2012 года:

В последнее время губернатор Сергей Вахруков своими поступками шокирует многих. Ну, взять, например, его приезд после величайшей трагедии с ХК «Локомотив» 7 сентября вечером к «Арене-2000», где у стихийно организованной «стены плача» стояли и просто молча скорбели несколько тысяч болельщиков. Сергей Алексеевич, вместо уместного скорбного молчания, попросил микрофон и в своем комсомольском стиле сделал заявление о возрождении клуба, хоккея и развитии спорта. Сделано это было так не к месту и не ко времени, поэтому, вполне логично, что Вахруков услышал в свой адрес слова, самыми мягкими из не подверженных цензуре были «кто ты такой», «ты никогда не любил хоккей». От болельщиков «Локомотива» и жителей Ярославля прозвучали призывы к отставке губернатора.
Кстати, злополучный мировой саммит должен был проходить в «подарке Путина» на Которосльной набережной, который Сергей Вахруков обязался ввести в эксплуатацию еще в конце 2010 года, но не ввел, вынудив «Локо» проводить стартовый матч чемпионата на выезде.
В «Туношне» федеральная служба охраны «оккупировала» летное поле, и так некстати был приезд хоккеистов в ожидании высоких гостей - самолет был вынужден взлетать с неполной полосы.
Финал известен, зато причина трагедии, скорее всего, останется тайной, виновник, похоже, налицо, но его вряд ли отыщут, просто потому, что не будут искать…
А ведь трагедии можно было бы избежать, если бы обещанный объект был своевременно сдан в эксплуатацию.
Никто никого за язык не тянул.
Но что самое паскудное в этой истории, так то, что слава и гордость Ярославля, достояние всей России, прекрасная команда, погибшая по вине безответственных чиновников, была похоронена поверх чужих гробов.
Забудем на минуту про то, что это незаконно, спросим только, а что-нибудь святое или человеческое осталось у допустивших подобное святотатство?
С другой стороны, а стоило ли ожидать от них чего-то другого?
Любопытная статья десятилетней давности позволит каждому сделать собственный вывод на этот счет...

Бонапарт ВАХРУКОВ

Фигура этого «второго человека» в области довольно любопытна. В 1983 году он работал в Пролетарском райкоме ВЛКСМ города Рыбинска, а я в это время учился во входившей в его район школе № 20. Мне было 16 лет, и из откровенного приверженца коммунистической идеологии я очень быстро эволюционировал к ревизионистской критике советского режима.
С этими мыслями я пришел в марте 1983 года в Пролетарский райком комсомола. Встретил меня чуть нахмуренный, гладкий молодой человек. Это был первый секретарь Сергей Вахруков.
- Не могу понять, - сказал он, прочитав мое заявление, - почему вы хотите выйти из комсомола? Религиозные мотивы?
Я безуспешно пытался объяснить ему, что религия здесь ни при чем. Судя по всему, это был зашоренный человек. Чем больше я объяснял свою позицию, тем сильнее каменело у него лицо. Кажется, он первый раз в жизни видел «антисоветчика» - человека, открыто заявившего о своих идеологических разногласиях с системой.
Все ясно, - сказал он, внезапно переходя на «ты», - слушаешь, наверное, «Голос Америки»?

Ни «Голос Америки», ни «Свободу» я в то время еще, кстати, не слушал. (Больше того, как человек, считавший себя марксистом, презирал, как выяснилось потом- напрасно, эти радиостанции)
- Да причем тут «Голос Америки», - сказал я, - по-Вашему, мышление человека совершается «под диктовку» если не парторга, то «Голоса Америки». А сам я думать не могу?

- Что ж, - сказал Вахруков, откинувшись в кресле, - давай поспорим.
- Давайте, - сказал я.
Не помню уже, о чем мы с ним спорили: о втором съезде РСДРП, о программе Ленина, о Сталине, о советской внешней политике (Польше, Афганистане), Он отвечал мне так, как должен отвечать комсомольский работник. То есть, совершенно кондово.
- Ты Ленина не трожь!

Я его и не трогал.

Или:
- А что ты знаешь о партии большевиков?

Я ему объяснил, что я знаю о партии большевиков.
... Передо мной был прагматик. Человек явно не глупый, с очень конкретным, практичным умом, но в идейном отношении совершенно неадекватный. Говоря сегодняшним языком, «технолог власти». Иногда он не отвечал на мои вопросы, а хмыкал в усы, стуча карандашом о стол: «Так-так…».
В голове у него, судя по всему, вертелся один-единственный вопрос: что делать с этим «сумасшедшим»? Разоблачить как врага народа? Время не то. Не нужны власти враги народа. Спустить на тормозах, отмахнуться? Не получится. Отправить в психушку? Да парень вроде нормальный, по крайней мере на вид.

Тут ему, видимо, пришла в голову гениальная идея.

- А может тебе, Андрей, - сказал он, - дровишки поколоть?
Опять откинулся в кресле и лукаво подмигнул входящей со стаканами чая секретарше.
Колка дровишек мне представлялась излишней.
- Дровишки, Сергей Алексеевич, - сказал я, - в лагерях кололи. Больше колоть их не стоит.
- Ладно, - сказал он устало; - рассмотрим твое заявление.
На следующий день он вызвал моего отца. А затем… Затем мои письма были перенаправлены в психиатрический диспансер. Меня стали уговаривать «лечь полечиться». Идея ещё более странная, чем «поколоть дровишки». И я отвечал им, что лечиться мне не от чего.
На том и закончилось. Через год меня исключили из комсомола.
Хорошо помню этом февральский день- следующий день после похорон Андропова. Заседание бюро райкома перенесли из-за смерти генсека (как-то все это странно совпало).
В комнате сидели: мой классный руководитель Л.Ю. Мамаева; девочка, похожая на хорька,- секретарь школьной организации, о которой я помню только то, что она макулатуру в школе собирала; местная райкомовская стерва Ольга не то Саломатеева, не то Саломатина (боюсь ошибиться в написании фамилии, которая единственное, что делать

- лаять могла. И Вахруков, конечно.

Проголосовали единогласно.
- Значит так, Андрей, - сказал Вахруков, - Ты исключен из рядов Ленинского коммунистического союза молодежи.
- Хреноватый, - сказал я, - у вас Ленинский коммунистический союз молодежи. Долго он не протянет.
Как всегда, неожиданно оказался прав. Через пять лет Ленинского коммунистического союза молодежи не стало. Советский комсомол прекратил свое существование, словно товарищество с ограниченной ответственностью: тихо, по-деловому, солидно. Товарищи поклали свои членские билеты и перешли на другую работу. Другая работа - это бизнес, советские госучреждения, еще черт знает что.
Конкретно Сергей Алексеевич Вахруков перешел в областные структуры.
В конце 80-х он сделал успешную карьеру в обкоме комсомола. А с 1992-го (после того, как губернатором стал выходец из Рыбинска Анатолий Лисицын) стал влиятельной фигурой в ярославском Белом доме,
Сергей Вахруков становится заметной фигурой в Ярославле в 1994 году, когда начинается стремительное оформление новой политической элиты.
Стоит вспомнить то время: обычные чиновники стали превращаться в черт знает кого: в госсекретарей, начальников департаментов… Собственно, и сам пост губернатора появился тогда же (до принятия новой Конституции в декабре 1993-го у нас не было никаких «губернаторов»).

Так вот. Помню, как в феврале 94-го включил телевизор и услышал голос диктора: «Сегодня постановлением губернатора Сергей Алексеевич Вахруков назначен государственным секретарем области». Что за бред, думаю? Какие в области могут быть государственные секретари?!

В то время я работал в московском еженедельнике «Век». Был там политическим обозревателем с функцией собкора по Ярославской области. Заложил лист в пишущую машинку и напечатал: «Знаете ли вы, что в Ярославской области появился государственный секретарь?»

Пост госсекретаря - это вполне в стиле Сергея Алексеевича. Ему всегда хотелось быть кем-то этаким. Я удивляюсь ещё, почему он себя областным главнокомандующим не объявил…

Дальше - больше. В 95-м начинается масштабная реформа областного управления. Создаётся новая модель ярославского Белого дома: губернатор – фигура политическая, хозяйственные дела сосредоточиваются в руках премьера.

А кто же премьер? Естественно, Вахруков. Собственно под него-то областное премьерство и создавалось первоначально. Но Вахруков – фигура конфликта, а премьер должен уравновешивать. Назначили В.А.Ковалева. Вахрукова «сделали» (кстати, при активном участии губернатора) спикером областной Думы. Короткое затишье – и вновь просыпается у Сергея Алексеевича бонапартистский инстинкт…

Для конфликта нужна «крыша». И она находится: Вахруков вступает в «Яблоко». Явлинский, стремящийся по возможности аккумулировать любые маргинальные фигуры в регионах (по крайней мере, приемлемые для него), приезжает в Углич, где заявляет о поддержке мятежного ярославского спикера.

Аналитики, с которыми я разговаривал, вообще сомневаются, нужен ли Вахруков Явлинскому в долгосрочной перспективе. То, что «Яблоко» набирает сейчас по всей стране молодых амбициозных политиков, не реализовавших себя, ни для кого не секрет. Чем больше конфликтогенных трещин во властных элитах, тем лучше для Явлинского. Явлинский – это своего рода вампир энергетический. Он питается этими конфликтами, наращивает за счет амбиций свое поле. Но «Яблоко» - это уже более-менее сложившаяся команда. Мизулина в ней прижилась, Вахруков - ещё нет. И неясно, приживется ли.

Как бы то ни было, «яблочником» теперь стать легко. Гораздо легче, чем устроить скандал в буфете.

СКАНДАЛ он вскоре и впрямь устроил.

Пункт первый: строительство Ледового дворца (за которое сама же Дума и проголосовала два года назад).

Пункт второй: налог с продаж.

Омерзительно, когда экономика становится разменной монетой в политической игре. Можно спорить о целесообразности строительства дворца, но деньги, которые уже зарыты в землю, нельзя превратить в детские пособия. Точно так же, налог с продаж, явление безусловно ненормальное, все-таки возможен, как пожарная мера, в погашении тех же самых пособий.

У меня нет намерения защищать Лисицына и его режим. Это нормальный стабилизационный, с элементами маразма, режим. Но этим он, может быть, и удерживает область. Больше, чем удерживает – создает в ней предпосылки накопления социальной модернизации. Тот же Ледовый дворец в перспективе дает очень много Ярославлю. Конечно, Лисицын не самый лучший губернатор. Но и не самый худший. Вахруков же играет на чистом «деструктиве»…

В электоральном отношении Вахруков не представляет угрозы губернатору (может поэтому тот так спокойно наблюдает за своим «блудным сыном», не предпринимая попыток его устранить). Лисицына поддерживает большинство ярославцев, меньше – область. Но даже те, кто не поддерживает губернатора, отнюдь не горят желанием встать под знамена Вахрукова.

Главная надежда взбунтовавшегося спикера – Рыбинск, в котором давно и муторно назревает бунт против благополучного Ярославля. То, что сам губернатор и ещё полдюжины чиновников его аппарата из Рыбинска дела не меняет: они уже давно забыли уже о том. И сам Вахруков вряд ли вспомнил бы о родном городе, если бы не предвыборная кампания.

И вот он, в начищенных до блеска ботинках, приезжает на премьеру в Рыбинский драмтеатр, высиживает, ерзая, спектакль, обводя сцену бегающим взглядом, а затем… Затем начинается фарс со слезами на глазах. Нищим актёрам он дарит дорогущие корзины с цветами. Ну, чем не «ледовый дворец»?

Добился он этим симпатий рыбинцев? Не знаю. Знаю только, что дешевый популизм в Рыбинске никогда не проходил.

Так кто же он, Сергей Вахруков – странный политический сперматозоид с головкой Наполеона, усиками Джугашвили и бегающим взглядом провинциального комсомольского работника?

Как такая фигура вообще могла появиться в рыхлом чреве областной олигархии? Кто и для каких целей его взрастил? Почему губернатор тащил его, словно кота в мешке, с бесхитростностью крестьянина? Зачем взращивал себе будущего «бонапарта»?

Понять явление Вахрукова можно, только поняв всю природу лисицынской олигархии. Рано или поздно такая фигура должна была появиться. Обличитель нашёлся. Вопрос лишь в том, кто он?

Такой же выкормыш номенклатуры, которому захотелось больше. Человек без малейшей склонности к демократии. То и дело обвиняющий власть в роскоши, на сам одержимый желанием иметь ТАКУЮ же «ТОЙОТУ», как у губернатора, ТАКУЮ же КВАРТИРУ, ТАКОЕ же денежное содержание.

Ах, эти самозванцы: вечно они выступают на волне «народного гнева»! Но тогда почему на народные деньги? При чём здесь вообще народ, голодные измождённые учителя и едва не падающие в обморок актёры, которым он дарит букеты за немыслимые для них деньги?

Выкидыш олигархии. Кукушонок, положивший свои яйца в политическое гнездо, он смотрит на своих однопартийцев тяжелым взглядом хищника, в котором читается одно – власть!

По-своему, он – фигура трагическая, с нереализованными амбициями. Всю жизнь в комсомоле, на вторых ролях. Была кнопка, но не было полной свободы её нажимать.

Все, с кем я разговаривал о Вахрукове, признают в нем талантливого орговика. Никто не понимает, зачем ему и именно сейчас, понадобилось губернаторское кресло.

Беда Вахрукова в том, что он не понял: для того, чтобы стать губернатором, власти желать как раз не нужно, высшая власть людей с амбициями, как правило, отвергает.

Вахруков сходу решил пересесть в губернаторское кресло. Но получилось, как всегда, между двух стульев. Люди сведущие говорили мне: «Зачем он это затеял? Он же любимец губернатора. Сидел бы под ним еще года четыре и стал бы его преемником. А теперь?»

Теперь – полный писец. Поджать хвост и идти обратно к Лисицыну. В отличие от Наполеона Бонапарта, обратная дорога у него есть. В Москве же он мало кому нужен.

Принципиальная ошибка аналитиков, работавших на Вахрукова, в том, что они очень поспешно примерили к нему образ «волка», якобы, рвущегося к власти.

Это, конечно, было далеко не так. О волках обычно возвещают собаки. И даже взбесившаяся собака это ещё не волк.

Вахруков – это комсомольская псина, почувствовавшая в себе «волю к власти».

Идите в будку, Сергей Алексеевич! Вас там ждет теплое собачье ложе, номенклатурная похлебка и хороший ошейник.

Когда придут настоящие волки, аппаратные псы подожмут хвосты.

Андрей Новиков
Газета «ЗОЛОТОЕ КОЛЬЦО»
4 ноября 1999 года

Рубрика: